Максимилиан Волошин Максимилиан Александрович Кириенко-Волошин  

Аудиостихи




Главная > О творчестве > Проза > Дневники > Дневник. 1901-1903 г


 

Дневник. 1901-1903 г




 

1. 21 апреля 1901 г. Париж.

          Неужели с этого я начну свой дневник? Положим, если уже начинать с чего-нибудь свой дневник в Париже, то именно с этого. Подготовлялось это долго. Задолго до Парижа. Даже сначала и мысль такая была: "Ну вот в Париже". А потом, уже в Париже: "Вот когда Пешковский уедет". И вот несколько минут назад это совершилось. Совершилось совсем просто, так просто, как всегда бывают просты великие события в жизни, а это во всяком случае принадлежит к важным событиям моей жизни. И теперь, когда это уже совершившийся факт, я вовсе не чувствую ни сожаления, ни угрызений совести, ни отвращения, ни обаяния своего собственного падения, а скорей какое-то радостное освобождение от чего-то давившего столько долгих месяцев. Я быстро пробежал из "той комнаты" по бульварам к себе домой, даже не оглядываясь на те стены, которые мне казались такими соблазнительными. Мне только хотелось скорей сосредоточиться, и теперь голова как-то сразу сделалась необыкновенно чиста и остались только холодный анализ происшедшего и на платье легкий запах ее тела.
          Почему это произошло сегодня? Утром я был в Салоне. Потом обедал с Кругликовой и Давиденко1, а после обеда пошел с ними в академию2. Там позировала натурщица. Я в первый раз видел голое женское тело, т. е. то, чего я страстно и невольно жаждал в течение стольких ночей, и оно меня не только не ошеломило, не потрясло, но напротив, я смотрел на него как на нечто в высшей степени обычное. И действительно, оно было так просто среди рисующих художников, что не возбуждало никакой похоти. Я вышел спокойный, но на улице меня начал преследовать снова тот кошмар (только это, пожалуй, слишком сильно сказано), который меня преследует в Париже все время. Мне страстно хотелось “этого”. Я зашел к Бинштоку3. Он оказался дома, к удивлению. Я увидел высокого черного человека еврейского типа. Разговор о корреспонденциях вызвал некоторые сомнения. Я вышел и пошел по Сен-Жермену4. Мысль снова заработала в том направлении. Минуя женщин, я оглядывался и думал: эта... эта... Одна просто одетая и нераскрашенная, небольшого роста, оглянулась на меня. Я ее обогнал и остановился у памятника памяти Дантона5. Она, проходя, задела меня плечом. Потом, пройдя, оглянулась и призывно посмотрела на меня. Я почувствовал, что внутри все затрепетало и в глазах помутнело. И я пошел по той же улице. Мне будет ужасно стыдно, если кто-нибудь прочтет это, но я хочу все подробности зарегистрировать себе на память. Она свернула в сторону, в маленькую уличку и потом сразу подошла ко мне: “Vous vous ptomenez seule monsieur” (Вы гуляете один, мсье (франц.)) — и еще что-то. Я сказал, что я плохо понимаю по-французски. Она сказала, что спешит домой. Я вспомнил, что в этих случаях просят позволения проводить, и, хотя мне сразу сделалось ужасно стыдно, я пробормотал эту фразу “Я живу вот здесь напротив”, — сказала она. И мы стали подниматься по лестнице маленького отеля. Она остановила меня на минутку, чтобы взять ключ, затем мы вошли в комнату. Там был полусвет от фонарей, глядевших с улицы сквозь отворенное окно.
          “Ах, у меня тут маленькая собачка. Она Pauvre petite chien”, (Бедная маленькая собачка (франц.)) — говорила она, зажигая лампу и занавешивая окно. Мне показалось нужным нарушить молчание, погладить собачку и сказать; Jolie chien avez-vous. (Какая у Вас прекрасная собачка (искаж. франц.)) Собачка была маленький щенок и дрожала от холода.
          “Embrasse von potisson”, (Поцелуй меня, шалун (искаж. франц.)) — сказала она, подходя и подставляя губы. Лицо у ней было бледное, маленькое и, кажется, хорошенькое. Я вспомнил, что так делают, и поцеловал ее. Но в этот момент у меня уже не было ни страсти и ни дрожи, а только одно любопытство.
          Она начала раздеваться, но я смотрел на это равнодушно, только с любопытством.
          “Что вы хотите, чтобы я показала вам прежде?” Так как я не знал никакого более подходящего французского слова, то ответил: “Tous”. (Все (франц.))
          “Hу теперь мы вымоемся, как это делают в аристократических домах”, — сказала она, приготовляя таз с водой и ставя его на низкий стол.
          И все время потом оставалось только любопытство, а когда это кончилось, какое-то недоумение, зачем это мы здесь вдвоем в комнате. То, что я думал и говорил о социальном преступлении, о разврате, когда при этом не иметь в виду зарождение ребенка, - все было в голове, но казалось так, как будто это все не к этому относится.

Юность - только агония
Умирающего детства.
Жизнь - бесконечное познанье...
Возьми свой посох и иди! -
И я иду... и впереди
Пустыня... ночь... и звезд мерцанье.
[зач.]: В далекий путь я взял с собой
Из мира, брошенного мной,
Лишь грезы детства...
Два столетние каштана,
Обожженные грозою.
На заре своей тропою
Я иду... В волнах тумана
Два столетние
Опаленные грозою. ...
Слава великим гробам!
Тучи сбираются снова...
Но недоступна рабам
Тайна свободного слова...
Раб обнажил [свой - зач.] меч...
Рушится старое зданье,
Куйте ж свободную речь
В огненном горне познанья6.

          
          Совесть и огонь. Хорошо, когда она светит ровным светом и освещает дорогу впереди.
          Если ж ее искра падает на сухие и горючие горы сделанного и прожитого, она может выжечь всю душу человека (Гл. Успенский).
          "Семь раз в день греши, только не кайся".7


1 Кругликова Елизавета Сергеевна (1865—1941) — художница, подолгу жившая в Париже; ее ателье в доме 17 на улице Буассонад было местом сборищ художников, литераторов и артистов, как русских, так и других национальностей. Здесь Волошин познакомился со многими из них.
Давиденко Елизавета Николаевна (1867—?) — художница, подруга и сожительница Кругликовой.

2 Академия Коларосси — художественная школа на Монпарнасе, где за небольшую плату любой желающий мог рисовать с натуры.

3 Биншток Владимир Львович (1868—1933) — адвокат, журналист и драматург, переводчик Л.Толстого на французский язык.

4 Бульвар Сен-Жермен пересекает Латинский квартал от моста Конкорд до моста Сюлли.

5 Памятник Дантону установлен в 1891 г. на пересечении бульвара с улицей Одеон.

6 “Слава великим гробам...” — стихотворение было вписано в альбом Н.Л. Ауэр 12 мая 1902 г. под названием “К Герцену”.

7 “Семь раз в день греши...” — высказывание странника Варсонофия (“в день 539 раз греши, да, главное, не кайся...”) из “Трех разговоров” В.С. Соловьева (1900).

Автопортрет Максимилиана Волошина

Автопортрет Максимилиана Волошина

Портрет работы М. Сабашниковой (неточно). Коктебель, 1906 (неточно).


2. 18 июня. Ночь. Macon*.

Светает. День суматохи...

3. Ajaccio*. 3 июля.

Всегда тишина. Чуть шевелится что-то человеческое. Вся гора точно старая зацветшая медь. Я люблю эти белесоватые тона светлее неба. И море смеется сквозь ветви. Солнце целует крепко и горячо, а в тени ветер...

4. 5 июля. Аяччио*.

Я чувствую себя безусловно счастливым человеком. Но я до сих пор не жил жизнью чувства. Я был наблюдателем. Жизнь была музеем или сценой. Я чувствую, что наступает пора выступить на сцену. Верно, я и при этом останусь наблюдателем. Мне надо рассмотреть личные чувства актера...






Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Максимилиана Александровича Волошина. Сайт художника.